Мастер-класс А. Балабухи на Ассамблее-2011,
часть IV

4

А. Балабуха: Так. Кого грызём следующим?

А. Петров: «Небезнадёжен!».

А. Балабуха: Пожалуйста.

А. Петров: Один из судей поставил этому рассказу «единицу», самый низший балл из десяти, потому что, сказал, рассказ про алкоголика не имеет права на существование.

А. Балабуха: Ну здрасьте! Был прекрасный рассказ Фредерика Брауна, в русском переводе был «Важная персона», в оригинале просто V.I.P., если б переводили теперь – так бы и сохранили (на самом деле в оригинале он был Man of Distinction). Прекрасный был рассказ, должен сказать. Про алкоголика. Который оказался в каком-то инопланетном зоопарке под вывеской «Alcoholicus vulgaris».

Из аудитории: Если алкоголик как элемент, то он часто присутствует.

А. Балабуха: Нет, как элемент – другое дело. И не как алкоголик, а алкоголь как элемент. Это имеет право на существование.

А. Петров: Тут же, в этом рассказе, как: алкоголик – это первоопределяющее качество человека, персонажа. То есть вся штука в том, что он безнадёжен, вообще. А потом оказывается, что и он – небезнадёжен. Как я это понял.

Б. Богданов: Он в первую очередь безработный.

А. Петров: Он? Нет это уже в следующую…

С. Удалин: Это следствие.

А. Балабуха: Нет, стоп. А вот тут, братцы, один возникает вопрос. Я пока сейчас никаких суждений не высказываю, только вопрос формулирую: он алкоголик и безработный? он алкоголик, потому что безработный? или он безработный, потому что алкоголик?

А. Петров: Ну, я сейчас точно не вспомню сам текст… По-моему, там нету этого.

А. Балабуха: А вот этого там нету вообще. И поэтому не поймёшь: он алкоголик, потому что он просто спимшийся мужик, и всё тут; или он лишился работы по вине, блин, проклятой Перестройки – и поэтому запил; или… Понимаете, прочитываться может неоднозначно.

Из аудитории: Видимо, подразумевается, что – естественно, его сгубила…

Б. Богданов: Нет, нет. Я думаю всё-таки: он так легко выходит из этого своего вечного запоя – алкоголик бы так легко из этого запоя не вышел.

А. Петров: А мне кажется, это как раз сказочный элемент.

А. Балабуха: О! Вот тут я с Сашей согласен полностью. Потому что по первоначальному тексту это человек вообще уже на предпоследней стадии деградации.

Из аудитории: Явно говорилось, что он безработный, потому что алкоголик. Потому что это как типаж…

А. Балабуха: Да, это скорее.

А. Петров: Это не рассказ про безработного: здесь ни слова нет о том, что он страдает без работы, что он как-то волнуется, что у него нет работы…

А. Балабуха: Нет, просто вот это прозвучало – поэтому я задал вопрос. Вопрос был не к автору даже, не к тексту, а по ходу обсуждения.

А. Петров: …а вот то, что у него проблемы с алкоголем – это да, вот об этом прямым текстом и на хороших таких примерах было написано.

Б. Богданов: У меня вот почему-то создалось мнение, что он пьёт потому, что он не может себе найти работу. Вот такое впечатление.

А. Петров: Неважно, почему он пьёт. Может, он пьёт, не знаю, – комплекс неполноценности у него, кризис среднего возраста, смысл жизни потерял. Ну не озвучено нигде. Озвучивается, что он безработный – ну да, это факт, даётся мельком один раз, и, в общем-то, всё. Если я не ошибаюсь, один раз всего в тексте сообщается, что персонаж не имеет работы – что жена у него где-то работает, а он торчит дома.

Б. Богданов: Я из этого такой вывод сделал. Потому что уж больно легко. Мне не кажется, что это может быть фантдопущением…

А. Петров: Это не фантдопущение.

А. Балабуха: Это действительно элемент чуда.

Б. Богданов: Мне в такое чудо не верится, в принципе.

Из аудитории: Когда я читала, я думала: я бы поверила, если бы инопланетянин что-то сделал (далее неразборчиво).

А. Петров: Это уже второй вопрос – благодаря чему он бросил. Здесь это уже гораздо менее очевидно. Ну это с моей точки зрения так. Потому что если разбирать, что с ним произошло: человеку вот так нехорошо, к нему пришли и озадачили его… – неважно, уберём инопланетян – озадачили его тем, что вот кино здесь снимать будут, я не знаю, или ещё что-то. Создали какие-то проблемы. Инопланетянин совершенно неубедителен: приходит к нему вот такое чудо с грустными глазами и говорит (неразборчиво). Что вот из-за этого человек начал меняться – я как-то не верю. Штука в том, что показано, да, быстрое обретение человеком смысла жизни и, как следствие… кстати! – интересный момент: человек избавляется от алкоголизма, потому что находит какой-то смысл, вкус к жизни. Не работу он находит, а смысл и вкус к жизни.

Из аудитории: А смысл-то алкоголизма – именно в том, что ему скучно.

А. Петров: Да, причина его алкоголизма…

А. Балабуха: Нет, почему? Тут, Саша, вы не совсем правы: он себе именно… он находит себе занятие. Он то правит забор, то чистит сортир, то поливает капусту – но он находит себе занятие. Дело какое-то.

А. Петров: У него были дела и до этого, просто он подходит теперь к ним осмысленно.

А. Балабуха: Совершенно верно. То есть он находит дело – и считает это дело осмысленным.

А. Петров: Ну да. Но вот посыл, почему персонаж начал меняться – это мне совершенно неясно. Резкий смен… смена… бр-р… как это называется-то?..

Из аудитории (хором): Резкая смена образа жизни.

А. Петров: …резкая смена образа жизни – она налицо, а что там произошло с ним – на самом деле непонятно. (Несколько слов неразборчиво) – и что там у него перещёлкнулось.

Б. Богданов: Его просто поставили перед фактом: нельзя пить. Изволь соответствовать.

А. Петров: Блин, хорошо, а вот другая ситуация: что-то заболело в боку, пошёл на обследование к врачу, а тот ему говорит: «Батенька, если ты будешь такими же темпами пить, через полгода тебя закопают». Никаких инопланетян не надо.

А. Балабуха: И всё равно будет.

Б. Богданов: А тут почувствовал какую-то ответственность, почему-то.

А. Петров: А в чём разница?

А. Балабуха: А вот почему? Нет этого понимания – почему.

Из аудитории: Кроме того, с тем же самым «почему» – почему он стал по-другому общаться со своей семьёй и так далее. Это параллельные вещи. Не может быть из-за того, что он два дня не пил – и резко решил, что теперь он будет общаться с женой и сыном.

А. Петров: Где-то было мнение – я вот не знаю, как Андрей Дмитриевич, разделяет его или не разделяет – о том, что фантдопущение в рассказ вводится только тогда, когда оно работает на главную идею, а не просто для антуража.

А. Балабуха: (Аплодирует.)

А. Петров: И вот здесь инопланетяне заменяются легко на доктора, на ещё что-нибудь.

А. Балабуха: В каком-то отдельном случае для антуража что-то может вводиться. Но это в отдельных случаях, а как система… Я полностью с вами согласен.

А. Петров: Ещё дюжину можно кинуть вариантов, которые с ним могли резко случиться – и, в общем-то, иметь на него тот же самый эффект. Непонятный.

А. Балабуха: И это правда. Причём, кстати говоря, у меня как раз в связи с этим рассказом… ведь там же, у Фредерика Брауна в этой «Важной персоне» – понимаете, точно так же, тоже инопланетяне, тоже алкоголик… Там решение другое, финальное – потому как они его делают до бесконечности счастливым, увозят и поселяют у себя в зоопарке, где зато у него в поилке водяры всегда сколько хочешь. Вообще как-то на меня очень пахнуло душком Брауна, честно скажу. И по-моему это что-то вроде «нашего ответа Чемберлену». Хотя верю, что, может быть, автор и не читал. Но тем не менее…

А. Петров: Если говорить о языке рассказа, если говорить о том, как автор всё это выпукло подаёт – то мне понравилось. Хотя персонаж неприглядный – но описан он, что называется, с душой. Вот это всё чувствуется, это всё ощутимо, осязаемо – всё это его и похмелье, и потом как он начинает постепенно оттаивать, замечать какие-то цветные детальки и так далее, и так далее, и так далее… Внешние проявления изменений в персонаже – они описаны, с моей точки зрения, если не великолепно, то очень хорошо. А внутренние изменения – совершенно непонятны.

А. Балабуха: Скорее даже не изменения, а мотивация этих изменений.

А. Петров: То есть: вот с человеком происходит такое – и какова причина?

А. Балабуха: Мотивация, причина. Согласен, да.

Из аудитории: Я вспомнил этот рассказ. Я могу только отметить, что мне импонирует сама проблематика. В данном случае мне лично это показалось конструктивным. Из всяких рассказов, которые были, и которые уходили в деструкцию – вот этот ушёл во что-то позитивное.

Из аудитории (другой голос): Кстати, да.

А. Балабуха: Вкуси надежды, всяк сюда входящий.

А. Петров: Я вот не знаю, насколько, так сказать, присущ алкоголизм большей части «Лаборатории фантастики», но почему-то большинство людей как-то очень соболезнующе к этому персонажу отнеслось.

Б. Богданов: А это общенациональная черта.

Из аудитории: Нет, дело не в том, что… Здесь можно говорить не об алкоголизме – здесь можно брать скуку, здесь можно брать рутину, здесь можно брать всё, что угодно.

А. Балабуха: Алкоголизм как метафора, вы имеете в виду?

Из аудитории: Алкоголизм – метафора в данном случае, да. Человеку скучно – и он разрушается.

А. Балабуха: Метафору тоже можно воспринимать буквально и можно воспринимать как метафору.

А. Петров: Хвалили этот рассказ именно за позитивность.

Из аудитории: Но самое главное, что вот этот слом у него происходит – в какую сторону? – а вот у него он происходит в хорошую сторону. Вот это мне нравится.

А. Петров: А сейчас, не знаю, тенденция что ли в фантастике – про хэппи-энды вот про такие, когда в лучшую сторону, не принято писать.

А. Балабуха: Так и в реалистике то же самое. Всё плохо, крест-накрест досками, и все ушли на фронт… валить нынешнюю власть, чтобы привести следующую, которая будет ещё вдвое хуже.

А. Петров: Причём, по-моему, это уже достаточно давно имеет место.

А. Балабуха: Да.

А. Петров: Если брать Рыбакова к примеру – замечательнейший автор с совершенно (далее неразборчиво, смысл в общем: мрачно у него всё и депрессивно).

С. Удалин: Извини, у Рыбакова своеобразный, но позитив, всё равно.

А. Петров: Нет. У Рыбакова самая позитивная вещь, замечательная, шикарная вещь – это повесть «Доверие». Очень светлая, очень хорошая, люди гибнут миллионами.

А. Балабуха: Но при этом не забывайте, в каком году он всё это писал. Не «в году», он это написал в двадцать лет.

А. Петров: Можно взять более поздние его вещи.

А. Балабуха: Можно. Но «Доверие»… Я это помню просто, потому что Славочка ко мне пришёл, в десятом классе учась, и «Доверие» он мне принёс где-то через год.

Из аудитории: Две последние вещи у него позитивные, которые…

А. Балабуха: Да, но он переработал… Слава – человек очень экономный, он все свои старые вещи перелопатил заново, чтоб ничего не пропало. Как говорил светлой памяти Леонид Ильич, «экономика должна быть экономной». Или «безотходное производство», как хотите.